Mybrary.ru

Надежда Лухманова - Исповедь

Тут можно читать бесплатно Надежда Лухманова - Исповедь. Жанр: Русская классическая проза издательство неизвестно, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте mybrary.ru (mybrary) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
Исповедь
Издательство:
неизвестно
ISBN:
нет данных
Год:
неизвестен
Дата добавления:
26 декабрь 2018
Количество просмотров:
147
Читать онлайн
Надежда Лухманова - Исповедь

Надежда Лухманова - Исповедь краткое содержание

Надежда Лухманова - Исповедь - описание и краткое содержание, автор Надежда Лухманова, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Mybrary.Ru
Лухманова, Надежда Александровна (урожденная Байкова) — писательница (1840–1907). Девичья фамилия — Байкова. С 1880 г по 1885 г жила в Тюмени, где вторично вышла замуж за инженера Колмогорова, сына Тюменского капиталиста, участника строительства железной дороги Екатеринбург — Тюмень. Лухманова — фамилия третьего мужа (полковника А. Лухманова).Напечатано: «Двадцать лет назад», рассказы институтки («Русское Богатство», 1894 и отдельно, СПб., 1895) и «В глухих местах», очерки сибирской жизни (ib., 1895 и отдельно, СПб., 1896, вместе с рассказом «Белокриницкий архимандрит Афанасий») и др. Переделала с французского несколько репертуарных пьес: «Мадам Сан-Жен» (Сарду), «Нож моей жены», «Наполеон I» и др.

Исповедь читать онлайн бесплатно

Исповедь - читать книгу онлайн бесплатно, автор Надежда Лухманова

Восклицания наши столкнулись, мы оба замолчали, засмеялись и взглянули друг на друга.

— Что вы хотели спросить, Лёля Павловна?

Лёля Павловна! Как меня тронуло это обращение!

Я чувствовала, что волнение мгновенно сжало моё горло, и слёзы должно быть набежали на глаза. Ведь так прозвала меня ты в тот день, когда я, кончив гимназию, надела моё первое длинное платье.

Как хорошо, как нежно были отмечены этим прозванием моё вчерашнее детство и мой первый шаг в настоящую жизнь! Но ведь так, кроме тебя, меня звали только самые близкие? — Твой муж, тётя (в минуты неудовольствия мною), «он»… Он произнёс эти слова так необыкновенно мягко и ласково и в то же время с каким-то правом на фамильярную близость…

Я была тронута, и сердце моё уже билось тайным сладостным чувством…

— Да, я не договорила всего одно слово, Лев Андреевич, «встречи»… конечно, не ожидала я вас увидеть на моей милой Via Tasso… Хорошо здесь?

— Грязно ужасно!.. Здесь, очевидно, всё выбрасывается на улицу и никогда никем не убирается… Я поражён лохмотьями, грязью и нищенством с первых шагов приезда в Неаполь, — согласитесь, что это может отравить существование каждому.

Голос его был уже сух, глаза строги как у чиновника, делающего выговор канцелярскому служителю.

— Ну, небо, гор, цветов и этого дивного синего моря не затемнит мне никакая грязь, и, к сожалению, я не на столько добра, чтобы вид нищих отравил моё существование!

— Ах, вы вот с какой стороны берёте вопрос: я тоже не филантроп… Меня клянченье и лохмотья не трогают, но, к сожалению, я верю в теорию заразных бацилл и микробов, и каждое приближение неопрятного субъекта, каждая грязная протянутая рука приводит меня в содрогание… Когда я увидел вас среди коз и этих оборванцев, признаюсь, я минуту поколебался подойти к вам…

— Как, вы хотели пройти мимо?

— Нет, выждать, пока удалится милая компания и затем предложить вам одеколона, который всегда при мне, освежить немного руки…

Маня, сердце моё сжалось, глаза давно уже были также сухи, как суха и неприятна была его речь… Снова предо мною был жёлчный, вечно нервный и как бы обиженный на весь мир, наш петербургский Каргин. О! Как иначе я встретила бы его, если бы он, «выждав», пока я осталась одна, подошёл бы ко мне с одеколоном! Но он, сказав это, уже смотрел на меня, и опять лицо его было смягчено таким хорошим выражением, точно согрелось оно и просветлело…

— Но вы были, — продолжал он, — такая милая, такая маленькая Лёля Павловна на этой старой стене среди пёстрой группы животных, что я залюбовался вами, а когда вы вскочили, протянули мне руки… я почувствовал сразу, как тепло солнце, как ароматно дышит ветерок, как широко и хорошо всё кругом.

И, взяв мою опущенную руку, он дружески, просто пожал её и оставил.

Мы всё подымались в гору и наконец пришли… Вот каменная ограда, со стороны улицы резная красивого рисунка железная калитка и за нею вверх узенькая каменная лестница, зелёная от притоптанного въевшегося уже в ступени мха. Лесенка эта как бы висит в воздухе; справа примкнула она к каменной ограде улицы, а слева ограждена железною решёткой, за которою террасами (и до глубокого провала, в котором люди и ослы кажутся детскими игрушками) идут всё сады; на уступах виднеются виллы, дома, прислонённые к самому обрыву скал, балконы и террасы на них как гнёзда над пропастью. На крошечных выступах, не ограждённых ничем, растут персиковые деревья; корни их, пробившись сквозь каменистую почву, висят пучками спутанных чёрных верёвок.

Открыв передо мною воротца, Лев Андреевич приостановился и приподнял шляпу.

— Как, вы прощаетесь?! Разве вы не зайдёте со мною к Николаю Николаевичу? Кажется, нет такого русского, приехавшего в Неаполь, который бы не поспешил познакомиться с ним!

По губам Каргина скользнула улыбка, он вынул часы и протянул их мне.

— Не знаю как для Неаполя… — и в голосе его была та же снисходительная насмешка, которая только что шевельнулась под его усами, — но для Петербурга 11 часов утра слишком рано для визита.

— Визита? Боже мой! Да ведь вы не в Петербурге!

— Это ещё не резон, чтобы я перевернул весь кодекс приличия… При том я в пиджаке, и козы лишили меня даже перчаток!

— Как странно мне кажется всё, что вы говорите. Как далеки мы здесь от всех этих светских приличий! Вы говорите о визите, но Николай Николаевич вам даже не отдаст его…

— Не отдаст? В таком случае как же вы хотите…

— Не отдаст потому, что это больной старик, который никуда и никогда не выезжает.

— Да? Но я так много хорошего слышал о нём, наконец, читал его очерки, да, наконец, просто потому, что вы здесь, что вы хотите, чтоб я был у него, что вы смотрите на меня глазами, полными укоризны за то, что я не иду, за это за одно, я даю вам слово быть у него сегодня между 2 и 3 часами.

Он шагнул ближе, нагнулся… Ветка белой акации, вся в цвету, легла мягкой тенью над его головою. Большие, карие глаза его казались совсем чёрными, а аромат цветов дурманил меня.

К чему он заговорил так тихо? Ведь нас не слышал никто, кроме птиц притаившихся в ветвях! Ведь нас видело солнце, падавшее золотыми нитями и пятнами на его тёмную бородку, на мои руки, на старые плиты ступеней, словом, — всюду, куда я глядела, чтоб не глядеть в его, так близко-близко блестевшие около меня глаза.

— Вечером можно будет придти к вашей тёте? Вы отрекомендуете меня итальянским звёздам и месяцу, Везувию, который, говорят, по ночам дышит огнём? Вы скажете им: вот самый сухой, бессердечный, самый типичный петербургский чиновник, который приехал в Италию отогревать своё сердце?

И, засмеявшись, он ещё раз приподнял над головою свою шляпу и поклонился. Сухо лязгнула за ним железная калитка… Я поднялась по лестнице; каменная стена скрывала от меня улицу, и когда я взошла на площадку и оглянулась, Лев Андреевич шёл обратно; его стройный силуэт отчётливо вырисовывался на пыльной, белой дороге в прозрачном воздухе. Вот он обернулся, и боясь, чтобы он не заметил, как я следила за ним, я отвернулась и быстро вошла под каменный свод коридора, в глубине которого была входная дверь к Николаю Николаевичу.

Маня, отчего я остановилась? Рука не поднималась дёрнуть железную рукоятку звонка, я закрыла глаза, и так одна, в прохладных сенях, прислонившись спиною к дверям, я стояла… Ах как мне было хорошо! Сердце билось тихо, радостно, губы бессознательно улыбались, а там, под закрытыми веками, в глубине моих глаз отражались другие, большие, тёмные, загадочные глаза то с сухим, презрительным блеском, то с тёплым лучистым взглядом. Маня! Ведь он всегда нравился мне, и ты это знала, не говори нет… знала, потому что предостерегала меня: он казался тебе изжившимся душою, эгоистом, человеком, способным весь мир и всех людей определять только с точки зрения собственной пользы и выгоды. Тогда, стоя у дверей, я вспомнила твои слова и инстинктивно тряхнула головою. Нет, нет, ты не права! Но это воспоминание уже меня отрезвило, я дёрнула ручку звонка, раздался жиденький перезвон колокольчика, топот и передо мной, в открытой двери, стоял Raphaello, маленький слуга Николая Николаевича. «Signora Hélena!» — и передо мной заблестели белые зубы, заиграли влажные, чёрные как марсельский чернослив глаза, и всё смуглое личико мальчика выразило неподдельный восторг. Оставив дверь открытой, он бросился налево, приподнял тяжёлую портьеру и закричал весело и громко: «Signor Nicollo, ecco signorina Hélena!» [5]

Вечер был чудный; я засиделась у Николая Николаевича и почти бежала по Via Tasso, возвращаясь домой. Только на повороте, подходя уже к разветвлению, которое всегда напоминает мне собою сказку об Иване-Царевиче: поедешь направо… поедешь налево… я остановилась; мне всегда с этого пункта хотелось и направо по чудной улице-бульвару короля Гумберта, и налево, по дороге в высшую часть Неаполя Vomero, и надо было спешить, бежать под гору к Parco Margherito, где уже тётя ждала к обеду. На минуту я всё-таки прислонилась к стенке над обрывом; передо мной был небольшой, весь белый дом; в вечерних сумерках звёздного неба, освещённый совсем ещё молодым месяцем, он был объят какой-то синеватой дымкой. На плоской кровле его стояли высокие олеандры в цвету, и в этот час там появлялась иногда женская фигура, вся в светлом, лёгком… Аккомпанируя себе на мандолине, она пела голосом, грустным и красивым как ночь, как небо, как всё, окружавшее её. Я даже не могу сказать, на каком языке лилась эта странная мелодия! Слова не долетали до меня, но звуки рвались в сердце, слагаясь там своей особой песней… Когда я добегала домой, она как сон исчезала из моей памяти, оставляя только общую, щемящую прелесть.

Эту песню я слушала не одна — под балконом, теряясь в густых гроздьях цветущей глицинии, обвивавшей чугунную решётку виллы, стоял всегда кто-то в широкополой, низкой надвинутой на глаза шляпе. Отчего он не стучал гордо как гость медным кольцом калитки? Отчего как влюблённый не взбегал он по наружной лесенке, узкой, увитой вьюнками, похожей на цветочную ленту, перекинутую с улицы на крышу? Отчего?


Надежда Лухманова читать все книги автора по порядку

Надежда Лухманова - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Mybrary.Ru.


Исповедь отзывы

Отзывы читателей о книге Исповедь, автор: Надежда Лухманова. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*
Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту my.brary@yandex.ru или заполнить форму обратной связи.
×