Mybrary.ru

Андрей Белянин - Пастух медведей

Тут можно читать бесплатно Андрей Белянин - Пастух медведей. Жанр: Поэзия издательство -, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте mybrary.ru (mybrary) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
Пастух медведей
Издательство:
-
ISBN:
-
Год:
-
Дата добавления:
17 сентябрь 2019
Количество просмотров:
307
Читать онлайн
Андрей Белянин - Пастух медведей

Андрей Белянин - Пастух медведей краткое содержание

Андрей Белянин - Пастух медведей - описание и краткое содержание, автор Андрей Белянин, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Mybrary.Ru
Эта книга стихотворений — еще одна яркая грань таланта известного писателя, мастера юмористической прозы Андрея Белянина. По признанию автора, стихи он пишет давно, в начале 90-х выпустил три поэтических сборника и пишет стихи по-прежнему, «стараясь тишком протолкнуть их в свои фантастические романы». Настоящее издание с рисунками самого Белянина — долгожданный подарок для поклонников творчества писателя.

Пастух медведей читать онлайн бесплатно

Пастух медведей - читать книгу онлайн бесплатно, автор Андрей Белянин

Ирине С.

Где искать тебя, амазонка?
Привстаю на стальных стременах:
За какой чертой горизонта
И в каких, скажи, временах?
Мир огромный тревожно замер…
Небо взглядом твоим манит.
Вижу след твой в рисунке амфор,
В барельефах афинских плит.
Мне уже ничего не странно…
А в сплетении зим и лет
От заросших степных истуканов
Для потомков один ответ:
«Наши боги суровей прочих…»
Жизнь не сказка, не сладкий сон…
И глядят в мою душу очи
Из горящих седых времен.
…Снова ветер бродячий стонет
На курганах к исходу дня.
И с девичьей серьгой в ладони
Выхожу я — седлать коня.

ВАРВАРЫ

«Вар-ва-ры!» — в хрип переходит крик,
Фыркает кровь из груди часового.
Всадник к растрепанной гриве приник,
Вслед ему — грохот тяжелого слова:
«Варвары!»… Вздрогнул седой Ватикан,
Тяжесть мечей и задумчивых взглядов
Боли не знают, не чувствуют ран,
Не понимают, что значит: преграда.
Город ли, крепость, стена ли, скала,
Что бы ни стало — едино разрушат!
И византийских церквей купола
Молят спасти христианские души.
Но и сам бог что-то бледен с лица:
Страх — как комок обнажившихся нервов,
И под доспехами стынут сердца
Старых и опытных легионеров.
Мутное небо знаменья творит:
Тучи в движении пепельно-пенном.
«Варвары!» Посуху плыли ладьи
К окаменевшим от ужаса стенам.
…Быль или небыль о предках гласит —
Ждет лишь потомков пытливого взгляда,
Как Святослава порубанный щит
На неприступных вратах Цареграда.

КНЯЗЬ СКОЛОТ В ПЛЕНУ

Да, мы — россы или скифы,
Как бы ни назвали нас
Ваши греческие мифы,
Только лучше — без прикрас.
Да, мы знаем: ты — Двурогий,
Повергающий во прах,
И тебе победы боги
Напророчили в боях.
Не смотри, что я — в оковах,
Здесь, вокруг — моя земля.
Отвечай на княжье слово:
Задаю вопросы — я.
Отвечай мне, македонец,
Слышал ли когда-нибудь
Гулкий топот наших конниц,
Песнь стрелы, начавшей путь?
Эх, обидно, что ослаб я —
Бить плененного легко…
Вижу: вас вскормило бабье,
Нас — кобылье молоко.
Весть помчит на сауранах
И — попробуй догони!
Загорятся на курганах
Поминальные огни.
Застучат в степях секиры —
Копья вырастут, как лес.
С нами можно только миром,
Только миром, базилевс!
Шепот нарастал до крика,
Непреклонен и суров,
Но не понял царь великий
Половины грозных слов, —
Переводчики в испуге
Искажали смысл речей…
Тупо стискивали слуги
Ножны боевых мечей.
Но догадка опалила, —
Вздрогнул покоритель стран.
«Коль не гнется перед силой —
Смерть!» — промолвил Александр.
…Звезды тлели, сквозь туманы
Посылая робкий свет.
На сторожевых курганах
Вспыхнул скифских глаз ответ.

СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ

Копье в гортань — дракон прижат к земле,
Возрадуйтесь, зверье и человеки!
Георгий выпрямляется в седле
И верует, что зло сразил — навеки.
Путь к подвигу короче молодым —
У старости ни силы, ни резона.
Георгий — он, еще не став святым,
Карает зло в обличии дракона.
За веком век, среди других икон
Напоминает, что всесилен разум.
Но притерпелся к боли и дракон —
Не дышит, но косит горящим глазом.
Зло терпеливо время ждет свое.
Дождется — беспощадными клыками
Враз переломит хрупкое копье,
Уже почти истлевшее с веками.
И — вырвется дракон!
И, ввысь скользя,
Поглотит все живущее — навеки.
Заплачет небо, и сгорит Земля,
И хлынут вспять обугленные реки.
Планета — как один большой погост…
Как черный вздох Галактики пустынной:
Под мертвым светом равнодушных звезд
Лишь пустота и пепел молча стынут…
…В соборе ли, в церквушке средь села,
Ни времени, ни устали не меря,
Святой Георгий, не сходя с седла,
Сражается и верит, верит, верит!

* * *

Вражеский топор вбит в избы венец…
А ты встань-повстань, старый мой отец!
И к плечу плечом, не ступить назад,
А ты встань-повстань, раненый мой брат!
Осветилась ночь, сея смерть вокруг…
А ты встань-повстань, мой упавший друг!
Над родным жнивьем бешеный огонь…
А ты встань-повстань, мой усталый конь!
Словно смертный вздох — черный дым cтолбом…
А ты встань-повстань, мой сгоревший дом!
Стук копыт да вой — копья до небес…
А ты встань-повстань, мой спаленный лес!
Мчатся тучи стрел, все вокруг паля…
А ты встань-повстань, русская земля!
Ликом грозным встань солнца на восход —
А ты встань-восстань, вольный мой народ!

ПЕТР-I В АСТРАХАНИ

Жарко!.. Пот со лба рукою
Надоело вытирать…
Боже! Небо здесь какое —
Царским взглядом не объять!
И Успенский ладным станом
Словно недругам грозит —
Право: лепотнее храма
Нет покуда на Руси.
Видно сразу: постарались…
А резьба-то как хитра!
И откуль такие взялись
Астраханцы-мастера?
Крепостица близко моря,
И надежа и оплот.
Здесь, на Волге, флоту воля…
Царь доволен: «Будет флот!»
…Тянут ванты, крепят реи,
Топоры стучат с утра:
Будет новый флот Рассеи —
Детище царя Петра.
И, притихшие спросонок,
В раззолоченной пыли,
Из осиновых пеленок
Вырастают корабли.
Не видать работе края…
Царь, с устатку, на часок
Сел, с ботфортов отряхая
Волжский ласковый песок.
Отдыхая помаленьку,
Царь крутил свой сивый ус:
Вдруг впервые понял Стеньку —
Дикой воли смысл и вкус.
Что — держава? Оковали
Душу тысячи забот…
Все б отдал за эти дали!
А гримаса сводит рот:
— Все б отдал?
А власть кому же?
Что Россия — без царя?
Ей подпруги-то потуже,
Чай, затягивал не зря.
Это нынче — честь и слава,
Начинали — с топора…
Вот и здесь: тебе, держава,
Сладим флот — и в путь пора,
Чтоб ни с юга, ни с востока
Не грозил набегом тать, —
Нам опять в бою жестоком
Мир от недругов спасать…
…И когда под вечер, поздно
В небо вышло туч кольцо,
Петр яростно и грозно
Рассмеялся им в лицо!

ДЕНИС ДАВЫДОВ

Ах, какие струны у гитары!
Ах, какая песня у костра!
И молчат ахтырские гусары,
На затылки сдвинув кивера.
Огрубели руки от поводьев,
Застудило рану на груди…
Только голос медленно выводит
Нежные слова: «О, пощади…»
Верится, что где-то терпеливо
Ждет нас чья-то нежная ладонь…
Ходят кони, встряхивая гривой,
И косят зрачками на огонь.
Обреченно догорают чурки,
Слушая гитарный перебор:
В нем смешался дивный звук мазурки
С звяканьем удил, клинков и шпор.
Замечтались звезды в небе синем,
Только почему-то не до сна.
…И Денис поет о Катерине
В предрассветный час Бородина.

* * *

Н. Дуровой

«Кавалерист-девица? Как напыщенно…
Гусар-девчонка, проще говоря…»
Над горизонтом алой нитью вышита
Далекая вечерняя заря.
— Все это бред! Готов о том поспорить я.
А сказкам верит только лишь дурак…
— Mon cher, не забывайте об истории:
Ведь амазонки были, или — как?
— Ах, господа, причина спора стоит ли?
Все это просто глупый анекдот…
— Но женщины, при всех иных достоинствах,
Такой непредсказуемый народ…
— И все-таки поверить этим домыслам?
Ну как ее средь наших молодцов
Не раскусили по походке, голосу,
По формам, mile pardon, в конце концов?
— А вы, корнет? Мы ждем и ваше мнение…
Ответ остер и ум не по годам!
— Вы правы: это недоразумение
Пленит воображенье юных дам.
Ах, дамы!.. Но особо не раскрутишься…
— А помнишь ли красотку в том селе?
— Что? Александров? Очень милый юноша:
Гусар, храбрец, а как сидит в седле!
— С утра в поход — мы вновь отходим к северу,
А там, корнет, начнутся чудеса…
…Ты отвернулась, прислонилась к дереву:
Шумит костер, слипаются глаза.
Уже луна на небе тает медленно,
Но лишь под утро стихнет споров гул.
Ты так устала… Так устала, бедная!
— Что Александров?
— Кажется, уснул…

* * *

Поручик Лермонтов. Полковая разведка.
Внимательный взгляд чуть прищуренных глаз.
Чеченским выстрелом хрустнула ветка;
Холодные звезды, дорога, Кавказ.
Костры отдаленные, песни солдатские,
Разлитый в дурманящем воздухе мед…
Но вот кто-то новый, в мундирчике статского:
«Мне нужен Лермонтов. Пусть войдет.
Вы в красной рубашке? С распахнутой грудью?
Ужели смерти искали взгляд?
Ведь знали: конница и орудия
От пули в спину не защитят…
Поручик Лермонтов, толкуют разное.
За что вас все-таки? Прошу как друг…
Ах, горы любите? А не опасно ли?
Что?! Не опаснее, чем Петербург?!!
Шутить изволите? Напрасно, душенька:
Гусаров-ухарей не долог век.
Не вы ль тот юноша… ну, что про Пушкина?
О… Вы отчаянный человек!
К тому ж поэт. Ну и пели б всласть себе
Про очи томные да нежность рук.
А то вдруг на тебе: конфликты с властию…
Vous comprene moi, мой юный друг?
Вам, может, хочется — весь век в изгнании?
А чтоб покаяться — так недосуг?
Идите… душенька…»
В глухом молчании
Снял шапку белую седой Машук.

СВЯЗЬ ВРЕМЕН

Из былей и легенд седого прошлого,
Средь старых стен и намогильных плит,
Где пену с губ роняющие лошади
В полете обгоняют стук копыт,
Где струги и ладьи, давно отплывшие,
И стук щитов, похожий на прибой…
Где падают друзья, за все простившие
И в этот миг прощенные тобой.
… К нам прошлое идет само собою,
И мы вдыхаем, как горячий дым,
И простоту, и мужество мужское,
И все, что вообще зовем мужским.
Вдыхаем аромат степей ковыльных,
Звон сабель, стрел смертельных суету,
Чтобы не впасть в беспамятство бессилья,
Вдыхаем Правду, Честь и Доброту.
Не очень это просто — стать мужчиной,
Но с прошлым нас навек связала нить,
Где предок мой стоит в ряду былинном,
На шаг не позволяя отступить.

ВРУБЕЛЬ. ЦАРЕВНА-ЛЕБЕДЬ

Царевна-Лебедь…
Опускаю руки
И чувствую безумное желанье,
Как пред иконой, преклонить
Колени…
Мои мечты, души бурлящей муки
И сердца сбой, неровное дыханье
Сквозь образы бесовских
Наваждений,
Как облака, облитые закатом,
В волшебной раме
Камышей прибрежных
Как серебро,
Как молоко,
Как снег…
И хлам забот уносится куда-то:
Я вижу крыльев трепетную нежность
И этот взгляд
Из-под смущенных век.
Царевна-Лебедь, не молчи, молю!
Кто втиснул в кисти дивное искусство,
Заставив хаос
Красок бессловесных
Твердить:
— Люблю…
Люблю…
Люблю?!
До святости возвысив это чувство,
Что рухнуло лавиною отвесной,
Заставив обожженный горем разум
Из ничего на холст явить нам
Чудо!
В которое и сам не вправе верить:
То из былин или славянских сказок,
Из тьмы веков,
А может, ниоткуда?
И вдохновенье можно ли измерить?
…Мне кажется, ты дышишь.
И дыханье
Плывет печальной ласкою на плечи
Далекого и близкого сюжета,
Как первое любовное признанье,
Что душу так томит
И сердце лечит.
Ты только не молчи…
Но нет ответа.
Царевна-Лебедь!

ПАНИ АЛИНА

Здравствуйте, пани Алина!
Не зажигайте свечи, —
Я из двадцатого века
И ненадолго к вам.
Знаете, я вас помню:
Вашу улыбку, плечи…
Вы так внимали дивно
Древним колоколам.
Плащ на вас был атласный,
И серебро браслетов
Схватывало запястье,
Словно оковы льда.
В ваших глазах играло
Золото прошлого лета,
А ведь меж нами были
Эры, века, года.
Слушайте, пани Алина!
Нет, не пугайтесь, что вы, —
К черту проклятия бога —
Я на решения скор:
Знаю, у вашей двери
Стражник стоит суровый.
Знаю: сегодня утром
Вас поведут на костер.
Знаю: престижу церкви
Выгодна гибель ваша.
И красота, наверное,
Страшное волшебство…
Я украду вас, пани!
Вызволю бесшабашно,
Хоть бы и против бога,
Но совершу воровство.
Вы не идете? Как же?
Глупый огонь встречая,
Дальше-то что, скажите:
В пепел, в ничто, в трубу?!
Как же вы, пани Алина?
Пани Алина, прощайте…
Я унесу вас силой,
Переломив судьбу!

МОИМ ДРУЗЬЯМ

В длительных поисках истины, веры и боли,
Кто-то верхом, кто-то просто с дорожной клюкой,
Мы уходили из дома по собственной воле:
Мы презирали уют и матрасный покой.
Под облаками мы рвали кольцо парашюта,
В юность входя под его белоснежным венцом,
Веруя в жизнь. Но порой выпадало кому-то
Вниз, в перехлестнутых стропах, в ромашки лицом…
Гнали коней мы, отчаянно-нетерпеливы,
Нас проносящих сквозь годы, сомненья и быт.
Если же кто-то не мог удержаться за гриву —
Как мы спешили спасти его из-под копыт.
Что мы узнали? Как пахнут сгоревшие травы,
Как останавливать кровь и стрелять на бегу,
Как нелегко быть всегда убедительно-правым,
Старых друзей оставляя на том берегу…
Но расправлялись нам вслед ковыли понемногу.
Память о доме, таясь, согревалась в груди.
Что мы успели? Найти горизонт и дорогу,
С вечною песней о той, что нас ждет впереди.

РАЗДУМЬЕ

Который год никак не разберусь:
Кто я такой на жизненном пиру?
И почему все время тороплюсь,
Как будто завтра я уже умру?
Я тороплюсь в случайном ритме встреч
Одуматься, опомниться, спасти
И друга от несчастья уберечь,
И чью-то пулю грудью отвести.
Спешу опять сказать, решить, допеть,
Разведать неизвестные пути…
Неужто так уж страшно — не успеть?
Неужто жизнь уже — не впереди?
И разве наши долгие года
Проносятся, как желтые листы?
А если с неба падает звезда,
То это только раз и — с высоты!

СКРИПКА

Знакомство, встреча и ошибка
Судьбы с судьбой…
И слышу я, как плачет скрипка
О нас с тобой.
Она давно меня простила
И верит мне,
Но ты устало прислонила
Ее к стене.
Ты смотришь в радостные лица —
Ты им верна,
А за меня могла вступиться
Она одна.
Все, что металось и кипело
В душе моей,
Она сказать тебе хотела
Меня верней,
Не думая и не гадая —
Лишь бы успеть!
Прильни щекой и, не мешая,
Дай ей — допеть.

ПЕСНЯ СКРИПКИ

Песня скрипки. Свет свечи…
Почему я так беспечен?
Я же знал: не будет вечен
Миг декабрьской ночи.
Песня скрипки. Огонек…
Вальса тающие звуки.
И — протянутые руки
Через тысячу дорог.
Ни улыбки, ни словечка,
Ни признанье, ни любовь…
Вечер наш сгорит, как свечка,
И не повторится вновь.
И, наверно, без меня
Ты смычок ласкаешь снова.
Я же жгу фитиль сурово,
Греясь у его огня.
Мне тепло, как от печи…
Дружба бьется, словно блюдце,
Но со мною остаются:
Песня скрипки. Свет свечи.

* * *

Мне говорят, что я тебя придумал,
Что сочинил улыбку и глаза.
Что не вгляделся, трезво и угрюмо,
Не взвесил «против» и не взвесил «за».
Вообразил и доброту, и нежность,
И ласку рук, и трепетность ресниц,
И детских губ нетронутую свежесть,
И душу — без оков и без границ.
И невесомый от природы шаг,
И чистоту волос золототканых…
Пусть все, в конце концов, совсем не так,
Но в хороводе образов нежданных
Останься выдумкой, несбывшейся мечтой,
Полетом птицы, кликом лебединым.
Стань мореходной дальнею звездой,
Рожденной вдохновением единым.
Метелицей по улицам метя,
В сомнениях и головокружении,
Чтоб понял я, что видел не тебя,
А зеркала слепое отраженье.
И вот тогда, идя напропалую
И не решая: «Быть или не быть?» —
Дай силы мне узнать тебя — земную,
Увидеть, разглядеть и — полюбить.

* * *

День, где виденьем — встреча с тобою.
Новое утро — как после боя.
Новое утро в старую смуту:
День, что был отдан за эту минуту!
Новый отдам, чтобы только увидеть,
Чтобы и взглядом тебя не обидеть,
Издали, робко, с сердцем застывшим, —
Только б минуту… Только б услышать
Голос негромкий, шаг невесомый,
Смех серебристый — слишком знакомый.
Только б минуту, только б мгновенье —
День отдаю лишь за взгляд на творенье
Жизни, которая мне подарила
Девушку, что ничего не простила.

* * *

Может быть, слаб я?
А может быть, трус?
Трудно в себе самому разобраться.
Был, и не раз,
В непростых ситуациях
И не боялся,
А тут вот — боюсь
Взглядом задеть
Или словом обидеть,
Жестом неловким спугнуть тебя:
Вдруг
Чудо закончится —
И не увидеть,
Как рассыпается
Сказочный круг.
Новая встреча…
О, как же ты близко!
Смотришь в глаза, словно в душу, —
Насквозь,
Я замираю на лезвии риска
И ничего не беру на «авось».
Эта открытость — без капли сомнений.
Вводишь в свой мир —
Замирает душа!
…Падают листья под ноги, шурша, —
Воспоминания светлых
Мгновений.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Тополь, помолчи, — в густых потемках
Легкий сон слетает ей на очи, —
Пусть Алина спит, и сон ребенка
Не тревожат звуки синей ночи.
Золото волос… Подушки хлопок…
Лунный луч посеребрил ресницы…
И от Волги до таежных сопок
Пусть прохлада в эти сны струится…
Пусть она увидит под часами,
Как поется в рыцарских балладах,
Юношу с гусарскими усами,
Взгляд его, где горечь и бравада.
Пусть увидит, как своим капризом
Кружат сад в объятьях листопады…
Моцарта в мгновенье импровиза,
Моцарта — еще до чаши с ядом!
Пусть услышит в сладком сне Алина
Музыку, что в сердце отозвалась,
Лета отзвук в песне лебединой
И зимы прощальную усталость…
Пусть ей снятся розовые кони
И полночных звезд высоких пенье…
…Спит Алина — под щекой ладони,
До рассвета — целое мгновенье…

ТЫ ПРОСТИ…

Я спешил, я сбился с ног,
Я еще не знал, что поздно.
Я себе все руки сжег,
Доставая с неба звезды.
Торопился, несся вскачь
И не знал, что опоздаю…
Ты прости меня, не плачь, —
Сам себе я — не прощаю.
Повторилась сказка вновь,
Искаженная немного,
И Успех, Война, Любовь
Преграждали мне дорогу,
Славу пели соловьи…
Сквозь успех не смог прорваться,
И до солнечной любви
Мне не удалось добраться.
На гнедом своем коне
Я не минул доли строгой
И остался на войне:
Мне обратно нет дороги.
…Не грусти, из майских гроз
Радуга на землю станет.
Ты из всех упавших звезд
Сохрани одну на память…

ГРАНИЦА

Лишь у ранней зимы есть свое
Нераздельное право:
Погружать суету
В снеговое объятие сна.
Ждем рассвета.
Пока не проснулась застава —
Тишина…
Ах, какая вокруг тишина!
А на той стороне
Все такие же горы и ели.
А на той стороне
Колыхнулся белесый туман.
Там, на той стороне,
Муэдзины тягуче запели,
И — не верь тишине:
Тишина — это тоже обман.
Мне потом, на гражданке,
Не раз еще, видно, приснится
И чужая,
И та, что сейчас за спиною, страна,
И рассвет,
И туман,
И негромкое слово «граница»,
Над которой пока тишина,
Тишина, тишина…

* * *

Пишу стихи.
Мой строгий капитан,
Вы все смеетесь? Я не ради славы.
Они — во мне… И с горем пополам
Учу заставы строгие уставы.
Стихи — на турнике и на «козле»…
Их тихий голос пробивает камень.
И на меня шатающей земле
Стихи растут, как мак весенний, сами.
Вокруг одна поэзия видна!
И я спешу, не выбирая броду,
Сорвать цветок!
Но рядом старшина:
— Кру-угом! В наряд!
Чтоб впредь ценил природу…
Наверное, дела мои плохи —
Здесь не ответишь:
— Я и сам — с усами…
А над заставой вновь летят стихи,
Родными окликая голосами.
Да и усов уже в помине нет —
Гусарская краса не по уставу.
Но красоты земной прекрасен свет,
И я писать стихи не перестану.
Быть может, я и впрямь не подхожу
К армейской службе —
Точной и суровой?
…Опять наряд уходит к рубежу —
Я на ходу низаю слово к слову.

* * *

Отзвенела снегами зима,
Но жаре не хватает накала…
Друг влюбился и сходит с ума,
Словно прочих забот ему мало, —
Пишет письма… Строчит, торопясь,
Про тревоги, про ветры, про чувство,
И стихи мои шлет, вдохновясь,
За свое выдавая искусство.
Мне не жалко. И если она
Чуть теплей в твою сторону глянет, —
Буду рад: никакая стена
Между нами на этом не встанет.
А когда ты придешь в ее дом,
Став от счастья немножечко пьяным,
Посмеетесь вы вместе потом
Над бесхитростным этим обманом.
Но уж тут ты меня выручай:
О стихах не веди разговора.
Если ж спросит она невзначай
Обо мне и о той, о которой…
Вот тогда, всем печалям назло,
Ложь свою за улыбкою пряча,
Ей ответь: «И ему повезло:
Ждет и любит. А как же иначе?»

АРМЕЙСКАЯ МУЗА

Мы не привыкли пятиться —
Жизнь приказала: «В строй!»
И Муза в легком платьице
Отправилась за мной.
А командир, как в варево,
Меня в Устав, грозя:
— Здесь, матерь вашу, армия!
Здесь с бабою нельзя!
Ну что ж мне — лечь и помереть?
Не выставишь за дверь —
Совсем-совсем ребенок ведь,
Куда ее теперь?
Вон, сквозь ресницы мокрые —
Обида в ручейках:
Начальство, шутки клеклые —
Аж пятна на щеках…
И все-таки она поет!
А мне — так хоть кричи,
Ведь ножку дивную ее
Не сунешь в кирзачи.
Укрыл шинелью, как могу,
На кулаки не слаб,
Ее, как душу, берегу
От всяких грязных лап.
Ее в тревоги не бужу —
Еще далек рассвет,
Приеду — сам порасскажу,
Что было, а что нет.
Когда ж мне горек быта дым
И тяжко буйство чувств,
И белым крылышком своим
На сердце ляжет грусть, —
Присядет рядышком она,
Смешав и явь, и сон:
Из-под шинельного сукна
Знакомой лиры звон…

* * *

Надо мной шумят дубы,
Мирно кроны их качаются.
…Полосатые столбы
На границе не кончаются.
Очень многое деля,
Эта грань проходит резкая.
…За моей спиной земля,
Наша и моя — советская.
Ну а служба — не кино:
Не рассчитана на серии.
Нужно, в общем-то, одно:
Чтобы ждали, чтобы верили.
Остальное, что — в судьбу,
Мы осилим — мы настырные.
…К полосатому столбу
Тишина прижалась мирная.

* * *

Наверное, вы правы…
Правы…
Вроде бы…
И в теме я забуксовал,
Как в тине:
Конечно, надо бы писать
О Родине,
А я все почему-то —
Об Алине…
И нужно бы о доме,
Понимаю…
О городе,
Где небеса так сини:
Об Астрахани,
О родимом крае,
А я все почему-то —
Об Алине.
Служу, как говорят,
Других не хуже:
Наивности ребячьей
Нет в помине, —
Здесь чувство Родины
В душе сильней и глубже,
И лишь стихи упорно —
Об Алине.
Что ж, кто-то видит Родину
Землею,
Что вспахана
Стараньями отца.
Березкою… Небесной синевою…
И матерью,
Стоящей у крыльца.
И надо бы — о журавлином клине,
И надо бы — о шелесте травы…
А я все почему-то —
Об Алине…
Хотя, конечно, в целом
Правы вы.

* * *

Здравствуй! Я вернулся. Слов не нужно,
Старый друг и так тебя поймет.
Просто я уже закончил службу,
Все два года, даже с лишним, вот…
Просто захотелось вновь увидеть,
Посмотреть, ну как ты тут? И что?..
Я? Да нет, я в общем не в обиде,
Жизнь есть жизнь: сплошное «Спортлото».
Повезло ему? Что ж, время лечит:
Мы так долго были далеки…
И дарить цветы, придя под вечер,
Мне, понятно, было не с руки.
Вам, конечно, было по дороге,
Все имело смысл: слова и взгляд…
А моя застава по тревоге
Вывозила на рубеж ребят.
Вы так рано в жизни не вставали,
Вы не знали соль и пот дорог.
Это ж мы за вас недосыпали,
Хоть, понятно, это не в упрек.
Главное, чтоб ты была счастливой,
Чтоб имела дом, семью, детей…
А меня застава научила
Не жалеть себя — спасибо ей.
Вот, пожалуй, все… Сказал довольно.
Улыбнись! Тебе нейдет печаль.
И — прощай… Ведь мне почти не больно.
Что же делать: это так… А жаль.

* * *

Пора уходить. Вот и все. Увольненье в запас.
Начальник нам руки пожмет, проводив до порога.
Ребята толпою толкнут торопящийся «ГАЗ» —
Улыбки на лицах… И все-таки грустно немного.
Ну, дальше все ясно: дорога, родители, дом.
Там ждали и ждут, там ладонями сердце согреют.
А что позади? Только память, фуражка, альбом
И что-то еще, что я даже назвать не сумею.
Останутся фото, а также еще адреса
И вера, что все же разлука не долго продлится…
На плоской кассете — живые друзей голоса,
В три легких аккорда чуть хриплые песни границы…
Ночные тревоги, прожектор, дозор, маскхалат…
И я буду долго валяться без сна до рассвета,
Увидев случайно, как мой еще маленький брат
Тайком примеряет фуражку зеленого цвета…

СЧАСТЛИВЫЙ СОН

Снится мне порою,
Как когда-то,
Астраханским воздухом
Дыша,
Яростное золото заката
Заливало город, не спеша.
Золотило крыши,
Башни, шпили,
Тополей янтарный окоем,
Облака над горизонтом
Плыли,
Золотым украшены шитьем.
А закат,
Все ярче разгораясь,
Разливался,
Ширился
И — рос!
И горели руки,
Прикасаясь
К чуду золотых твоих
Волос…
Заходило солнце,
Алым светом
Из последних напрягаясь сил.
Пять мгновений
Я во власти лета
На руках судьбу свою носил.
И искать не нужно
Виноватых,
Что тебе, в счастливое число,
Обручальным золотом заката
Безымянный палец обвело…

КАКИЕ МЫ?

Под голоса сказаний и баллад
Ковалась наша юность, наша честь.
И каждый был готов, и каждый рад
Изведать жизнь — такой, какая есть!
А жизнь бежала рядом — только тронь,
Следили мы за нею, сдвинув бровь…
Но Окуджавы сдержанный огонь
Вливался в жилы, разжигая кровь.
И подступало с четырех сторон
Предчувствие событий и судьбы, —
Высоцкого хрипящий баритон
Нам души обжигал в огне борьбы.
Пусть говорил известный ветеран,
Что поколенье наше — «не ахти»…
Но наши парни шли в Афганистан
И знали, что домой не всем прийти.
И наших песен яростный рассвет
Ворвался в мир без лжи и без прикрас.
И на заставах парни наших лет
В наряд ходили, как в последний раз.
По строкам молодых и древних рун
Мы набираем нашу высоту.
Я славлю поколенье тех, кто юн —
Их веру, их надежду, их мечту!
И, уходя из жизни насовсем,
Мы обойдемся без избитых фраз
И лишь в глаза открыто глянем тем,
Кто мир на плечи примет после нас.

* * *

Против меня — много,
Рядышком — никого…
Ночь уставилась строго:
Трое — на одного.
Трое, как на параде…
Что ж, перейдем на «ты».
Первый обходит сзади,
Внюхиваясь в следы.
Тот, что второй, — он скромен.
Что ж, и таких берут —
Будут стоять на стреме,
Ну, а при случае — пнут.
Третий… Ну, тот махина!
Встал на дороге — стоп!
Этого можно сдвинуть
Только снарядом в лоб…
Где ж ты, былая завязь
Дружеских теплых рук?
Зло. Равнодушье. Зависть.
Вот и замкнулся круг.
Может, я что не понял, —
Было не до того.
Но эту ночь запомнил:
Трое — на одного.

ДИАЛОГ

— Уйди.
— Уйду… но все к твоим ногам —
Все, от полночных звезд до славы липкой,
Все, что в душе и что в руках, — отдам,
И ничего — взамен. Даже улыбки.
Всю душу выгребу — нигде ни закутка,
Чтоб затаиться чувству или слову,
Чтоб не была протянутой рука,
В которую ты вложишь камень снова.
Чтоб мысли вновь — прозрачны и легки,
И чтоб всегда — прекрасная погода.
Чтоб знанья жизни не были горьки
И сердце вдруг не спотыкалось с ходу…
— А что ж тебе?
— А мне — горячий чай,
Чтоб от тоски в душе не захлебнуться.
Чтобы тебя не встретить невзначай,
А встретив вдруг — спокойно отвернуться.
Чтоб жить — ни на ноже, ни по ножу,
Чтоб — нелюбим, так уж хотя бы понят…
— Уйди!
— Уже полжизни ухожу,
Но в спину снова гонят, гонят, гонят!
И глуше шаг, и в жилах вязнет кровь,
И незачем во всем искать основу, —
Уж если это мы зовем «любовь»,
Зачем нам «жизнь» и «смерть» —
Два лишних слова.

* * *

Зима… Опять зима: деревья, как игрушки,
И самый чистый снег ложится в грязь дорог.
А у виска свистит шальным ядром из пушки
Случайно кем-то брошенный снежок.
Вон, девушка прошла и улыбнулась будто,
Но я прибавил шаг: торопят сотни дел.
А вдруг это судьба вот этим самым утром
Мне улыбнулась вслед, а я не разглядел?
К героям прошлых лет не стоит и тянуться.
На душах ставим крест и надпись «гололед»…
Я сам не соглашусь вот, прям сейчас, рехнуться,
Копье наперевес, меч в зубы и вперед!
Как много в мире зла, как мало Ланцелотов…
Как много пышных фраз, как мало просто слов.
И острый дефицит бродячих сумасбродов,
И не хватает струн, и песен, и стихов.
А может, все не так? Ведь сердце бьется вроде.
А может быть, сейчас, не глядя, в сей момент —
Ту девушку догнать, спросить хоть о погоде
И отпустить один старинный комплимент?
Я с места взял в карьер, причем, довольно лихо.
Надежды никакой, но все-таки успел!
Взглянула, не дыша, потом назвала психом
И улыбнулась так, что я чуть не запел.
…Зима, опять зима. А печь трещит о лете.
Безверье и тоска уносятся в трубу.
И коль в твоей душе хоть искорка, да светит,
Надвинь на брови шлем и — встреть свою судьбу.

* * *

Жду звонка. А вечер в тучах тонет…
Жду звонка. А телефон молчит.
Кресло подо мной скрипит и стонет,
Предъявляя перечень обид.
Вновь вздохнет басовою струною
Белая гитара у стены…
Уведет старинной ворожбою
Гумилев в загадочные сны.
Мир волшебный, трепетный и робкий
Тайной слов чарует и манит…
Я же расшибу эту коробку,
Если вот сейчас не зазвонит!
Как дурак, сижу весь вечер дома:
Тишина — как будто бы назло.
«Позвоню…» О боже, как знакомо!
Аж от скуки скулы повело…
Обещала в шесть, а скоро десять.
К черту и угрозы и нытье!
Но терпенья чашу перевесит,
Если… Зазвонило! Да?.. Але?!
Да, квартира… Да… А что за дело?
Маму? Да, пожалуйста. Прошу-с…
Все. Довольно. Хватит, надоело:
Я устал, я просто спать ложусь.
…От трезвона трубка как подскочит!
Я спросонок хриплый и — суров:
— Ты сума сошла? Двенадцать ночи!
Спать пора, какая там любовь…
Бросила… Ну все… пошла топиться?!
Впрямь дурак — ничто не излечит…
Завтра извинюсь… Сейчас не спится?
Нету сна… И телефон молчит.

* * *

Ты просила написать? Будь по-твоему.
Окунемся, так сказать, в дебри прошлого.
Вот и память брызжет болью утроенной,
И плохое помнит все, и хорошее.
Понимаешь, ты такая красивая,
Нет семнадцати и жизнь беззаботная.
А моя душа — не небушко синее,
Хоть, конечно, и не тина болотная.
Понимаешь, просто сердце — как выжжено
Ожиданьями, молчаньем, разлуками.
В клетке ребер бьется горько-униженно,
А лечу его я сказками глупыми.
Было время — сам глядел ясным соколом,
Сам судьбу ковал и мог — невозможное.
Только встретилась одна, невысокая,
Сразу стал ручным и стреноженным.
Было время, вешний град в спину выстрелил,
И последние снега птицы выпили…
Душу под ноги ковром ей так и выстелил, —
Вот об этот-то ковер их и вытерли.
Даже обуви не сняв: эка невидаль!
Эх, дурная голова, масть бубновая…
Старых песен голоса тают медленно,
А смогу ль назвать тебя песней новою?
Целоваться-то и то — не обучена…
А играть с тобой себе не позволю я.
Что же сердце так и точит, и мучает?
Или жаль чего, иль так — меланхолия?
Нелегко на свете жить, как распятому…
Впрочем, кажется, привык и не жалуюсь.
Но — со мной иль не со мной — дело пятое,
Будь счастливой…
Будь счастливой! Пожалуйста…

* * *

Все одной тебе —
Весь свой мир отдам:
Пусть во сне — да твой,
Не ничей…
Облака смешав,
Я воздвигну храм
В позолоте степных лучей.
Все везде успев,
Все и вся любя —
До шальной волны краток срок, —
Из песка дворец
Вылью для тебя,
Ах, какой на Волге песок!
И на дне морском
Звезды все собрав,
И на небе — мне хватит сил, —
Все к твоим ногам…
А уж прав — не прав? —
Весь вопрос лишь в том:
Мил — не мил?
Только я его не задам тебе,
Может, кто другой и спросил…
Ну, а мне бы знать,
Что в твоей судьбе —
Был ли я вообще?
Я ли был?..

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО * * *

Вот выйду, взгляну на небушко,
А сердце в печали екает.
Ведь где-то ждет меня девушка
Прекрасная, но далекая.
Там в дымке у моря синего,
А в ясный день бирюзового,
Закаты плывут красивые.
Но вырвусь туда ли снова я?
Там ходят гнедые лошади,
И птицы поют возвышенно.
Там тают в платанах площади,
И спят облака над крышами;
Там горы стоят косматые
В уборе дерев смешавшихся.
Там парни под маскхалатами
Хранят любовь к недождавшимся.
Подъемы в ружье привычные,
Но потом удача мерится.
И в полосу приграничную
Всерьез-то не сразу верится.
Вернуться туда б… Да где уж там…
Повязан делами, строками.
А где-то ждет меня девушка
Прекрасная, но далекая…

* * *

На мостовой играют солнца блики,
А на душе снега метет зима.
Цветы разлуки — желтые гвоздики
Несу тебе и не схожу с ума.
Как это странно, глупо и нелепо
И, главное, не надо даже слов.
Несу букет, слепой, безумный слепок
Твоих любимых бархатных цветов.
Зачем гадать, что будет, что не будет, —
На сто вопросов лишь один ответ.
И мне сейчас совсем чужие люди
С неясной грустью молча смотрят вслед.
В твоих глазах ни радости, ни муки,
И я не понял, ты или не ты:
Взгляд был спокоен, но дрожали руки,
Когда ты в вазу ставила цветы…
Расстались, как и не были знакомы —
Двух гордых душ могучая стена.
Приехал ночью, глянул, а над домом
Цветком разлуки — желтая луна.
Но тишина внезапно раскололась,
И я не верил слуху своему,
Услышав в трубке твой далекий голос:
«Ты напиши. Я все теперь пойму…»

* * *

Он странный был парень. Всуе
Порой совершал грехи.
Другим дарил поцелуи,
А ей посвящал стихи.
В каком-то хмельном угаре,
Опять-таки не как все,
Другим играл на гитаре,
А ей заводил Бизе.
Познав мастерства секреты,
Игривым резцом Буше
Другим рисовал портреты,
Ее же ваял в душе.
И был он на самом деле,
И совесть храня и честь,
С другими — каким хотели,
Лишь с нею таким, как есть.
Ее воспевал он имя,
Молился ее глазам.
Других принимал земными,
Ее вознес к небесам.
А ей так хотелось ласки,
Огня, поцелуев, слов.
Но он, как в старинной сказке,
Любил лишь свою любовь…

* * *

Девушка из третьего купе —
Чудо с бирюзовыми глазами.
Как герой великого Распэ,
Я играю жизнью и стихами…
Низведу запретное табу,
Упиваясь радостью открытий.
Сам себе придумаю судьбу,
Сам себе направлю рок событий.
Оседлаю черного коня
В стиле паладинов и эмиров,
Вознесу на кончике копья
Званье королевы всех турниров.
Положу венец у ваших ног
И, звеня изрубленной кольчугой,
Навсегда исчезну в ритме строк
Менестрелей с пламенного Юга.
Все вернется — хлеб и молоко,
Жизнь сольется в годы и мгновенья…
Рыцари уходят так легко
В даль, в небытие и в сновиденья…
Стук колес иллюзию создаст,
А быть может, просто не заметит
Отраженье бирюзовых глаз…
Стук копыт на стыке трех столетий…

ВСТРЕЧА

Тебе казалось: это очень просто —
Как жемчуг, обронить десяток слов…
А знаешь, ведь Земля всего лишь остров
Средь тысячи вселенных и миров.
И мы на ней лишь гости — на мгновенье
Пришедшие в движение планет
По высшему чьему-то вдохновенью
Лишь только раз, чтобы увидеть свет…
Не чудо ли, что в этой яркой вспышке
Столкнуло нас в горниле звезд и чувств,
Не где-то, не шутя, не понаслышке —
Глаза в глаза, смешав дыханье уст?
Мы встретились… И не сказав: «спасибо»
Судьбе, укрывшей нас, как двух котят,
Слепых и глупых, от бетонной глыбы,
Которую, разлукой окрестят
Другие люди. Те, что будут следом,
Что разберут сюжет, характер, жанр:
Что было с этим раненым поэтом
И с девочкой, направившей удар?
Они поймут, что было между нами.
Оценят вес поступков и обид.
Напишут трехметровыми словами,
Что золото не все, мол, что блестит.
…А мы, на них взглянув, как в кинозале,
Из тьмы своих ухоженных могил,
Вдруг вспомним просто вечер на вокзале —
Один лишь вечер… Пусть один — но был!
И было — все… И не хотела стрелка
Часов вокзальных двигаться вперед.
Все, что потом, — так пусто и так мелко…
Все, что потом, — отчаянье и лед!
До этих строк потомкам что за дело?
И у свечи так робок огонек…
Любовь была. Но ты не разглядела.
Я не судья.
Прости, что не сберег…

* * *

Я забываю имена.
Спросонья или сполупьяна
Басовым звуком фортепьяно
Встает забвения стена.
Я забываю голоса,
И даже старых песен звуки
В мои протянутые руки
Ложатся лишь на полчаса.
Я забываю адреса…
И те, кто где-то ждут упрямо
Письма иль строчки телеграммы,
Уже не верят в чудеса.
Я забываю, как в бреду,
Победы, пораженья, войны.
Так тише и куда спокойней,
И, в общем, знал, куда иду.
Душе теперь не привыкать,
Плащом забвенья укрывая,
Страницы памяти листая,
Их беспощадно вырывать.
Но тянет, что там ни пророчь,
За бешенством ветров-скитальцев,
Разбить стекло, изрезав пальцы,
И чье-то имя крикнуть в ночь…

* * *

Сколько весен прошло. Мне уже двадцать три.
Сплавы верности, клятвы и непостоянства.
Я, конечно, не стар, просто где-то внутри
Зреют мысли о вечности и о пространстве…
Сколько силы в руках, сколько можно успеть
До прощального текста на траурном канте.
Я не скоро умру и надеюсь, что смерть
В чем-то тоже, как жизнь по теории Данте.
Эта вечная жизнь, просто в мире ином,
Что при жителях стольких однако, не тесен…
Если буду в аду, то на круге втором —
За безумство любви и за яростность песен.
Если рай, что ж, и там можно, видимо, жит


Андрей Белянин читать все книги автора по порядку

Андрей Белянин - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Mybrary.Ru.


Пастух медведей отзывы

Отзывы читателей о книге Пастух медведей, автор: Андрей Белянин. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*
Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту [email protected] или заполнить форму обратной связи.