Mybrary.ru

Эдуард Дворкин - Государство и светомузыка, или Идущие на убыль

Тут можно читать бесплатно Эдуард Дворкин - Государство и светомузыка, или Идущие на убыль. Жанр: Юмористическая проза издательство -, год 2004. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте mybrary.ru (mybrary) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Название:
Государство и светомузыка, или Идущие на убыль
Издательство:
-
ISBN:
-
Год:
-
Дата добавления:
29 октябрь 2019
Количество просмотров:
54
Читать онлайн
Эдуард Дворкин - Государство и светомузыка, или Идущие на убыль

Эдуард Дворкин - Государство и светомузыка, или Идущие на убыль краткое содержание

Эдуард Дворкин - Государство и светомузыка, или Идущие на убыль - описание и краткое содержание, автор Эдуард Дворкин, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Mybrary.Ru
Историческая фантасмагория Эдуарда Дворкина отсылает читателя в причудливо трансформированную действительность предреволюционной России. В этой действительности Владимиру Ленину не удается возглавить революционное движение, поскольку его устраняет более молодой и решительный конкурент. На фоне этой коллизии гений от музыки Скрябин то и дело попадает в опасные ситуации, из которых его неизменно вытаскивает верный друг и великий мыслитель Плеханов — личность, сильная не только духом, но и телом.

Государство и светомузыка, или Идущие на убыль читать онлайн бесплатно

Государство и светомузыка, или Идущие на убыль - читать книгу онлайн бесплатно, автор Эдуард Дворкин
Назад 1 2 3 4 5 ... 44 Вперед

Эдуард Дворкин

Государство и светомузыка, или Идущие на убыль

динамическая ретрофантазия

«Какие задачи! Какой план! Какая сила и какой склад!»

СТАСОВ — ОВЦЕБЫКОВУ. Вторник. 28 февраля 1906.

1

Великий Композитор парил ноги.

Снизу шло размягчающее, обволакивающее тепло, мысль работала вяло, не для биографов.

«Надо же, какие ухоженные у меня ступни, — думал он. — Это оттого, что мозольщик да педикюрша приходят, ухаживают… А взять землепашца?.. Экая получается странность! Ведь и у него ноги ухоженные! Уходил он их, сердешный, за плугом — изо дня-то в день… Парадокс!..»

Большие стенные часы гулко пробили шесть. Обыкновенно в это время ему работалось лучше всего, и именно на срединную часть вечера он оставлял для окончательной правки все наиболее трудные пассажи, но заведенный порядок относился к старой квартире…

Дом в Морошковом переулке был заселен людьми, далекими от прекрасного, и имел тонкие перегородки. Великий Композитор был хрупок и мал ростом, но музыку рождал громкую, страстную, потрясающую основы. Соседи стучали в стену, жаловались в участок. Приходил пожилой околоточный, хмурил брови, неодобрительно косился на рояль, делал очередное внушение. Великий Композитор обещал играть потише, умиротворял служивого серебряным рублем и рюмкой водки, но уже через несколько минут забывал обо всем и начинал играть размашисто и мощно, как умел только он один.

Противостояние художника и среды закончилось, как и должно было. В отсутствие хозяев в квартиру проникли злоумышленники, порвали струны в рояле, разбросали партитуры, оставили записку с угрозами. Потрясенный порчей любимого инструмента, Великий Композитор позволил жене перевезти имущество по новому адресу. Волхонский переулок был тих, старомоден, выходил на Кузнецкий мост и имел дома с метровыми стенами. Здесь он не мог никому помешать своей музыкой.

А сочинялось на Волхонке не в пример хуже. Просиживал иногда по нескольку часов кряду, тыкал беспредметно тонким надушенным пальцем в выправленную на последние деньги клавиатуру, морщился сам получавшемуся убожеству, старался не встречаться глазами с Татьяной. Пробовал по совету старика Листа парить ноги. Заваривал в тазу шалфей, китайский лимонник, лист черной смородины. Добавлял сухой горчицы, подворачивал низы домашних нанковых панталон. Кожу легонько пощипывало, ароматный пар щекотал ноздри, Великий Композитор внутренне прочищался, чувствовал себя бодрее, но не более того. Вдохновение не приходило.

Протянувши руку, он взял махровое, с кистями, полотенце, преподнесенное ему на небольшом домашнем концерте. Вытер каждый палец в отдельности. На рояль не хотелось и смотреть. Великий Композитор раздумчиво прошелся по тесноватым апартаментам, послушал воздух. Было тресканье рассыхающегося паркета, стрекотание сверчка за печкой, кран на кухне метрономно выбивал скучную пунктирную линию.

Он подошел к окну и приподнял занавеску. Женоподобный фонарь на массивном матронистом цоколе, вытянув длинную девичью шею, слегка покачивал маленькой старушечьей головкой. Подсыхающие провисшие листья прощально терлись друг о друга перед окончательным отлетом в небытие. Наружный термометр показывал приемлемую для конца лета температуру. Великий Композитор решился выйти.

Кузнецкий мост ослепил, оглушил, затолкал. Повсюду пылали разноцветные огни. По брусчатке с грохотом неслись на встречных галсах экипажи с откинутыми верхами. Гренадеры в спущенных пелеринах, бешено вращая глазами, прижимали сидевших у них на коленях размалеванных кокоток. Благовоспитанная публика спешила к «Яру». Мелькали там и сям подвыпившие мастеровые. Истошно кричали мальчишки-газетчики. Вставали на пути смиренные синелицые девочки, потупясь, говорили сладкие, волнующие непристойности, одна, в распахнутой рубашечке, изловчилась, подпрыгнула, царапнула зубами мочку уха… Лоточники в белых колпаках совали в лицо горячие пельмени, пахучий сбитень и кислые щи в тяжелых зеленых бутылях.

Обходя ловушки и препоны, он дошел до музыкального магазина Мейкова, где был абонирован на ноты, но, потянув дверь, был тут же обруган растрепанной простолюдинкой, возившей тряпкой по нечистому полу. Ретировался, встал у афишной тумбы. Аршинными буквами сообщалось о предстоящем концерте семьи виртуозов Монигетти, бьющих в восемнадцать барабанов одновременно, герр Юргенсон планировал развлечь меломанов фирменным соло на пиле, пожилые сестры Ершовы обещались исполнить на губах очередное скерцо собственного сочинения. Поверх афиш наклеены были объявленьица, которые, матерясь, срывал расторопный городовой с шашкой на витом желтом шнуре. «Продается коновязь», — успел прочесть Великий Композитор. — «Кистени и гамаши со склада в первопрестольной», «Удлиняю усы», «Транскрипции из материала заказчика»…

Вспомнилось почему-то детство. А, впрочем, он и не забывал его никогда. Носил постоянно в себе, куском, порезанным крупно на значимые для него эпизоды. Давал иногда выплыть какому-нибудь фрагменту. Рассматривал его с высоты прожитых лет, придерживая аккуратно причинно-следственной связью, чтобы не улетел навсегда, не растворился навеки в глубинах подсознания.

Вот он, совсем еще мальчик, на даче в Ховрино по Николаевской железной дороге. Село взбудоражено. Уже неделю из окрестных лесов выходит огромный волк со светящимися глазами, кудлатый и страшнозубый. Он пожирает домашних животных, становится в срамные позы перед бабами, пугает в темноте подвыпивших мужиков. Как справиться с напастью? Сельский сход решает: просить совета ученых господ. Таковых в Ховрино трое. Это доктор Захарьин, пианист Конюс и инспектор консерватории Александра Ивановна Губерт. Тройка постановляет: волка изничтожить! Крестьяне горячо кивают. Кто же возьмется за приведение приговора? Крестьяне? Но их руки сбиты, пальцы заскорузлы, и кожа не чувствует спускового крючка!.. Ученые господа? Но они слишком стары и слабы глазами! Вспоминают о десятилетнем мальчике, который приехал брать уроки у пианиста Конюса, лечиться у доктора Захарьина и слушаться инспектора Александру Ивановну Губерт. «Ты убьешь волка!» — непререкаемо заявляет ребенку не привыкшая к ослушанию дама. Маленький мальчик плачет, у него другие помыслы. Он хочет сыграть на рояле мендельсоновскую «Песнь гондольера» и баховский «Гавот», но он не смеет перечить, и вот, в охотничьем костюме времен Карла Двенадцатого и в шляпке с пером он стоит на опушке и ждет, когда улюлюкающие пейзане выгонят ему волка. Появляется разъяренный волк. Он мчится вдоль красных флажков (КРАСНЫЕ ФЛАЖКИ — об этом разговор особый!) прямо на мальчика. Ребенок поднимает тулку, целится, стреляет… Волк бездыханен и распростерт на бирюзовой траве… Мальчика обнимают, целуют, качают. Ему прочат карьеру Великого Охотника, но он становится Великим Композитором…

Внутренний наплыв истаял, взгляд Великого Композитора сорвался с исчезнувших контуров, дымчато-мягких и расплывчатых, и зафиксировал контуры реальные и строгие. Он был в каком-то саду или сквере, развешанные на проволоках лампы позволяли любоваться строгой планировкой аллей — опираясь на трость, он прогуливался и не имел права свернуть в сторону, а навстречу шел человек десятью годами старше его, в котелке, потертой шинели и английских рифленых ботинках, который тоже считал, что не имеет права свернуть и избежать нежелательной встречи.

Шаг за шагом они сближались, их взгляды, холодные, острые, пронзающие, сошлись, подобно двум клинкам, и оба композитора услышали характерный металлический лязг.

Как может все порой переменить опрометчивая шутка!.. Антон Степанович набросал тогда весьма посредственный балетец и в упоении носился с ним по городу, показывая анемичные фрагменты буквально на каждом углу. «Что это?» — помнится, спросил Великий. «Ночь в Египте», — неприлично сверкая глазами, ответил наэлектризованный автор. «Какой же тут Египет… скорее, это „Ночь в Антарктиде“»… Аренскому сделалось дурно. Между ними случился окончательный разрыв, они сделались врагами… А жаль! Аренский был когда-то его учителем. Композитор весьма средних способностей, но виртуозный пианист, он лучше всех играл листовского «Дон Жуана», вещь монолитную и цельную, требующую преодоления огромных технических трудностей… Антон Степанович с успехом мог бы пропагандировать творения бывшего своего ученика…

Песок и гравий уже не хрустели под рифлеными подошвами ушедшего, да и самого Великого Композитора не было больше в минорно-торжественных аллеях — по-прежнему углубленный в себя, он шагал по Афанасьевскому переулку, остановился у дома Танеевых, хотел зайти, но вспомнил, что братья уехали в Демьяново копать в имении картошку. Когда в начале сентября, заросшие, перемазанные землей, в брезентовых робах и высоких резиновых сапогах, они возвращались в город, к тяжело груженым подводам выстраивалась огромная очередь. Танеевский картофель, рассыпчатый и сладкий, славился по всей Москве, а купить его у братьев можно было дешевле, чем на рынке…

Назад 1 2 3 4 5 ... 44 Вперед

Эдуард Дворкин читать все книги автора по порядку

Эдуард Дворкин - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки Mybrary.Ru.


Государство и светомузыка, или Идущие на убыль отзывы

Отзывы читателей о книге Государство и светомузыка, или Идущие на убыль, автор: Эдуард Дворкин. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*
Подтвердите что вы не робот:*
Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту my.brary@yandex.ru или заполнить форму обратной связи.
×
×